В 1919-1920 годах, на протяжении 20 месяцев велись боевые действия между польскими и советскими войсками. Следствием войны явились серьезные людские потери с обеих сторон. 13 февраля 1919 г. в районе местечка Береза Картузская в Белоруссии произошло их первое столкновение и в плен были захвачены, по польским данным, 80 красноармейцев. В последнее десятилетие между польскими и российскими историками развернулись дебаты о судьбах и численности красноармейцев, оказавшихся в польском плену. В эти дни из печати вышел сборник документов "Судьбы красноармейцев в польском плену", который как надеются его составители, завершит этот затянувшийся спор.

Условия содержания пленных красноармейцев практически во всех польских лагерях были очень тяжелыми, но в худшую сторону выделялся "лагерь смерти" в Стшалково. Наиболее распространенными лагерными недостатками были: сырые, плохо отапливаемые, непроветриваемые бараки и полуземлянки, отсутствие сенников, одеял и постельного белья; недостаточное, плохое и нерегулярное питание; грубое, а временами и жестокое обращение с пленными; недостаток обуви и одежды, низкая пропускная способность бань, прачечных, дезинфекционных установок. В результате в лагерях систематически вспыхивали эпидемии сыпного и возвратного тифа, дизентерии, гриппа и даже холеры, уносившие жизни многих тысяч пленных. Продовольственные трудности в стране (хотя в Польше в 1919-1921 гг. голода не было) - это только одна из причин того, что пленные в лагерях часто не получали даже положенный им паек и голодали.

В сборнике опубликованы документы о рационе пленных, которые ели сырые корнеплоды, траву, картофельные очистки, павших лошадей и т.п. Очень часто причиной не получения пленными положенного им продовольственного содержания было воровство лагерного персонала. Как записано в материалах польской сеймовой комиссии, "количество продуктов, предназначенных для пленных, было бы достаточным, если бы был соответствующий контроль над складами, кладовой и выдачей".

Как видно из опубликованных в сборнике документов, достаточно высокой смертность пленных была во время их транспортировки из пересыльных в стационарные лагеря. В пути их часто не кормили, в холодное время года полураздетые пленные перевозились в не отапливаемых вагонах, не соблюдались требования санитарии и гигиены и т.д. Так, 5 ноября 1920 г. со сборного пункта в Ковеле на распределительную станцию Пулавы было отправлено 300 военнопленных, но в пути 37 человек умерли, а 137 заболели. Все 5 дней пути пленных не кормили. Согласно инструкциям, умерших в пути пленных хоронили вблизи станций, на которых останавливались эшелоны, поэтому сведения об этих случаях отсутствуют в кладбищенской статистике. По документам установлено, что военнопленные умирали и при транспортировке в Россию в рамках репатриации, но их численность определить не удалось. Достаточно высокой была смертность на пересыльных станциях для пленных. Например, в Бобруйске в декабре 1919-январе 1920 г. умерли 933 пленных, в Брест-Литовске с 18 по 28 ноября 1920 г. - 75 пленных, в Пулавах с 10 ноября до 2 декабря 1920 г. - 247 пленных.

Составителями сборника на основании материалов российских и польских архивов и литературы выявлено около 50 документированных случаев расстрела пленных красноармейцев поляками на фронте и в лагерях, которые производились как стихийно, так и по приказам командиров. Первое официальное свидетельство относится к 5 марта 1919 г., когда в населенном пункте Бродница в Белоруссии были захвачены в плен 25 красноармейцев, в том числе несколько поляков, часть из которых расстреляли. О расстрелах военнопленных на Литовско-Белорусском фронте в июне 1920 г. сделал запись в своем дневнике личный секретарь Пилсудского Свитальский Наиболее показателен случай с расстрелом 199 казаков из 3-го кавалерийского корпуса Гая, совершенный по приказу командующего 5-й армией генерала Сикорского (в 1939-1943 гг. премьер-министр польского правительства в эмиграции) в отместку за то, что казаки из этой части якобы убили около 100 польских пленных.

Опубликованные в сборнике документы создают впечатление, что расстрелы пленных вряд ли считались в польской армии чем-то экстраординарным и предосудительным. Чаще всего расстреливали комиссаров, командиров, коммунистов, китайцев и евреев. Составителям удалось документально подтвердить только один случай привлечения к судебной ответственности двух офицеров из Стшалково за истязания и убийство пленных. Но на этот раз речь шла о пленных, состоявших на учете и содержавшихся в стационарных лагерях, находившихся под контролем Министерства военных дел, сеймовой комиссии по делам заключенных тюрем и лагерей, Польского общества Красного Креста, Лиги наций, международных благотворительных организаций и т.д. Здесь у пленных была возможность пожаловаться на факты беззакония, чего не могли сделать пленные в полосе фронта, куда представители общественных организаций не допускались. Точное число расстрелянных пленных бойцов, командиров и комиссаров Красной армии установить не представляется возможным. Все стороны жизни пленных: транспортировка, содержание, продовольственное, денежное и вещевое довольствие, медицинское обслуживание и т.д. регулировались специальными инструкциями, которые постоянно дорабатывались и уточнялись польским командованием. Но эти директивные документы нередко нарушались или даже игнорировались администрацией лагерей, пересыльных и сборных пунктов для пленных.

Более того, польское командование "забыло" о Женевской конвенции от 6 июля 1906 года, в которой четко записано, что "больные и раненые воины, а равно и другие прикомандированные к армии лица пользуются со стороны военной власти, в руках которой они находятся, покровительством и уходом без различия подданства".